Гражданин Азербайджана обвинил ставропольских силовиков в пытках

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Уголовное дело гражданина Азербайджана Мехмана Гулиева, обвиненного в незаконном обороте наркотиков и боеприпасов в Ставропольском крае, было сфабриковано с целью отобрать у него бизнес, при этом силовики применили к нему пытки током, заявил брат обвиняемого.

Очередное заседание по делу бизнесмена Мехмана Гулиева состоялось в городском суде Георгиевска на Ставрополье 17 мая. В зале суда присутствовали родственники Гулиева; все они, за исключением брата подсудимого Расима, наотрез отказались комментировать дело, указав, что "не хотят проблем".

Будучи гражданином Азербайджана, Мехман Гулиев имеет право на поддержку азербайджанских дипломатов, но консулы ни разу не присутствовали на заседаниях суда, хотя процесс длится уже год, сообщил Расим Гулиев в суде корреспонденту "Кавказского узла".

По словам Расима, он обращался в дипломатическое представительство Азербайджана вместе с адвокатом брата Алауди Мусаевым, но дежурный сотрудник консульства заявил, что 10-15 дипломатов не могут вникать в проблемы каждого живущего в России азербайжанца.

Дело брата, как утверждает Расим, было сфабриковано с целью лишить их обоих бизнеса. Он обратил внимание на тот факт, что оба следователя по делу его брата были армянами по национальности.

"Проблема Нагорного Карабаха сказывается на взаимоотношениях между живущими в России армянами и азербайджанцами. Я предполагаю, что дело Мехмана было поручено следователю-армянину в расчете, что он не будет глубоко вникать в детали, вызывающие сомнения в виновности подозреваемого-азербайджанца. Но первый следователь оказался человеком ответственным и вдумчивым, поэтому дело передали другому следователю, тоже армянину", - сказал Расим Гулиев корреспонденту "Кавказского узла".

Обвиняемый рассказал о пытках током

В судебных заседаниях Мехман Гулиев общается с участниками процесса через переводчика. По словам адвоката Алауди Мусаева, Мехман, плохо владеющий русским языком, под пытками подписал после задержания объяснение, которое было составлено на русском языке. Факт пыток подтвержден результатами медосвидетельствования, проведенного вскоре после задержания - согласно выводам врачей, на мизинцах обеих рук подсудимого есть характерные следы воздействия электротоком.

На заседании 17 мая прокурор ходатайствовал о проведении дополнительной судмедэкспертизы с целью установить, действительно ли эти травмы могли образоваться вследствие применения электротока. Сам Мехман Гулиев продемонстрировал участникам процесса следы на пальцах и проплешины на шее и черепе, которые образовались, по его словам, после пыток током. "Когда включали ток, я подпрыгивал чуть не до потолка", - пояснил он через переводчика.

Адвокат Мусаев заявил два ходатайства, касавшиеся одного из фигурантов дела - человека, который, по версии защиты, подбросил Мехману Гулиеву и наркотики. Судья отклонила его просьбу под предлогом того, что адвокат не успеет изложить суть ходатайств до окончания рабочего дня. 

"Это затягивание разумных сроков рассмотрения уголовного дела, пренебрежение одним из основных принципов правосудия", - заявил адвокат после заседания, указав, что заседание началось с большим опозданием, а пятиминутный перерыв по факту продолжался больше часа. Мусаев связал это затягивание с действиями представителей суда, создававших препятствия для работы корреспондента "Кавказского узла".

Гулиевых вынуждали отказаться от "московского" адвоката

Брат обвиняемого Расим Гулиев отметил, что после ареста брата получал угрозы от силовиков, которые требовали оставить бизнес - торговлю меховыми изделиями.

"Приходили ко мне, угрожали, если я бизнес не оставлю, то они сделают со мной то же, что и с братом. Вскоре после этого мой сын, гражданин Азербайджана, имеющий в России вид на жительство, был задержан и депортирован в Азербайджан", - рассказал мужчина корреспонденту "Кавказского узла". 

По словам Расима, он потерял бизнес, который кормил всю его семью - пожилую мать, жену, дочь, сына и маленького внука в России. При этом Расим должен заботиться о живущей в Азербайджане семье Мехмана - жене и трех несовершеннолетних детях. Впоследствии те же люди требовали, чтобы он отказался от услуг адвоката Мусаева, указал Расим Гулиев. По словам адвоката Мусаева, к Мехману Гулиеву в заключении приходили те же люди с тем же требованием - отказаться от услуг "московского" адвоката.

Журналиста не хотели пускать в суд

Перед началом заседания пристав запретил корреспонденту "Кавказского узла" вести фотосъемку - в этот момент журналист фотографировал Расима Гулиева с его согласия. Адвокат Мусаев напомнил о правах журналистов, но пристав сослался на внутреннюю инструкцию, которая запрещает, по его словам, фотосъемку без разрешения судьи на всей территории суда и в любое время, в том числе вне заседания.

Когда корреспондент "Кавказского узла" вышел с несколькими родственниками подсудимого во двор, пристав сообщил, что для присутствия на заседании журналисту требуется разрешение председателя суда. Он отказался впускать корреспондента в здание суда даже для того, чтобы забрать оставшиеся в зале заседаний личные вещи, но после вмешательства адвоката Мусаева инцидент был исчерпан.

По мнению юриста правозащитной организации "Правовая инициатива", попытки препятствовать работе корреспондента были неправомерными. "Закон регулирует только присутствие и съемку на судебном заседании после того, как в зал зашел судья и заседание объявили открытым. Никаких ограничений на съемку в коридорах, рядом с судом и в зале до начала заседания нет, такие ограничения надо обжаловать", - прокомментировал инциденты в суде юрист "Правовой инициативы".

Для присутствия журналиста на открытом судебном процессе не требуется ничье согласие, отметил юрист. Съемка в ходе судебного заседания проводится только с разрешения судьи, и если даже судья ее не разрешил, журналист вправе присутствовать на заседании и вести записи в блокноте. Ограничений на фотосъемку до или после заседания, а также в коридорах суда или на его территории нет, обратил внимание юрист.