Участники митинга в Волгограде вспомнили репрессированных родных

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

В годы сталинских репрессий людей арестовывали за любое неосторожное слово или поступок, о судьбе многих из них их родные не знают до сих пор. Репрессии в России не должны повториться, заявили участники митинга памяти жертв политических репрессий в Волгограде.

Как писал "Кавказский узел", митинг памяти жертв политических репрессий начался сегодня в 11.00 по местному времени (10.00 мск) центре Волгограда у монумента "Уходящие в небо". По данным организаторов, участие в нем приняли 50 человек. Председатель "Объединения жертв незаконных политических репрессий" Нина Смолина рассказала, что чиновники в Волгограде проигнорировали жалобы жертв политрепрессий и лишили их организацию помещения, и теперь люди вынуждены проводить собрания на улице.

Большая часть пришедших почтить память жертв сталинского террора – престарелые родственники репрессированных. Также на памятное мероприятие пришли четверо студентов и несколько сотрудников городской и областной администраций, а также члены ветеранских организаций.

"Мои дедушки по отцовской и материнской линии были арестованы в феврале 1938 года. Один, Давид Романович Крафт, – в Камышине, другой, Петр Иванович Унрау, – на Украине. Об их судьбе мы до сих пор ничего не знаем. Родители мои пытались в советское время навести справки, но ничего не вышло", – рассказала корреспонденту "Кавказского узла" пенсионерка, бывшая учительница немецкого языка Лидия Крахмалева. Она рассказала, что их семью из Камышина депортировали в 1942 году в Казахстан и в Новосибирск как поволжских немцев.

"Мужские вагоны отправили в одну сторону, женские - в другую. Бабушка тогда потеряла своего сына. Нашли они друг друга уже после возвращения из ссылки. Страшные были годы. Родители мои вспоминали их всегда с содроганием.... Такого не должно в России повториться", – считает Крахмалева.

Пенсионерка из Среднеахтубинского района Евгения Колосова рассказала, что брат ее свекра был репрессирован в 1937 году. "Что-то не так сказал про товарища Сталина. Они на покосе были, ну и шутили на политические темы. Вот и дошутились. Дядю Петра Бурова арестовали. Вернулся он из лагерей в 1957 году и никогда не рассказывал про жизнь там. Очень угрюмый был человек", – сказала она корреспонденту "Кавказского узла".

Девяностосемилетний Анатолий Круглов рассказал корреспонденту "Кавказского узла", что сам был репрессирован. По его словам, он учился в Сталинграде в профтехучилище и на комсомольском собрании заступился за товарища, отца которого репрессировали.

"Его прогнали с собрания. И я молча за ним вышел. А на следующий день меня арестовали, дали 10 лет. Это было в 1939 году. Работал на Колыме. После реабилитации устроился на завод. Как реабилитированному дали квартиру. А так мне от государства ничего не надо. Ничего не просил, и не прошу", – сказал пенсионер.

Во время митинга он сидел на лавочке под зонтом и наблюдал за происходящим со стороны.  "Не могу стоять долго. Задыхаюсь", – пожаловался на здоровье Круглов.

Рядом с ним стояла его правнучка Светлана Шепелева. "Очень мало их осталось – тех, кто прошел через сталинские лагеря. Мой прадед тут, похоже, один такой. Репрессии в России не должны повториться", – сказала она.

Студенты Социально-педагогического университета Сергей и Ольга рассказали корреспонденту "Кавказского узла", что на митинг попали случайно. "Гуляли, увидели людей, решили узнать, что тут происходит", –- сказал Сергей.  "Наши родственники не пострадали в те годы от Сталина", - пояснил он. 

Девяностодвухлетняя жительница города Волжского Евдокия Долгачёва не смогла прийти на это мероприятие из-за болезни. Корреспондент "Кавказского узла" встретился с пенсионеркой у нее дома. Она рассказала, что ее отец Иван Пермяков, бывший сослуживец комдива Василия Чапаева, после коллективизации был избран председателем колхоза "Красный партизан". Колхоз находился в автономной республике немцев Поволжья, в селе Старая Топовка.

"В 1937 году был большой урожай. Люди, наконец, наелись досыта после голода 1932-1933 годов. Детский сад открыли. Женщины в школу пошли - многие ведь даже писать тогда не могли. Собрания колхозников проходили, как праздники: дети сбегались, люди приходили из соседних сел… Но вот зимой отца арестовали", – вспоминала Евдокия Ивановна. По ее словам, отца забрали 30 ноября 1937 года трое сотрудников районного отделения Народного комиссариата внутренних дел СССР. Его поместили в тюрьму города Энгельса, обвинили в антисоветской деятельности и через девять дней после ареста расстреляли, рассказала Долгачева.

"Отец, когда его арестовывали, сказал нам, что ни в чем не виноват, и что скоро его привезут обратно. Людям, которые за ним приехали, он сказал, что арест незаконен, и что он об этом скажет в Саратове. Те же не стали спорить, обыскали дом, забрали его документы и все фотографии, которые он привез с Гражданской войны. Его увезли, и мы больше о нем ничего не слышали. Мама ездила, узнавала, была в пяти городах, но где отец, ей так и не сказали", – рассказала она. О судьбе отца семья узнала только после того, как Саратовский областной суд его реабилитировал, произошло это 15 апреля 1960 года.

"Мой отец был честным человеком. Мы, его семья, и многие в нашем селе знали об этом. Он был очень добрый. Иногда приходил без рубахи. Мама его спрашивала: "Опять отдал?". А он ей говорил: "У меня их три, а у него (у односельчанина) нет совсем. Как было не отдать?". Отец мне иногда снится – будто идет домой на обед, а я бегу с кувшином к ручью, чтобы воды ему свежей набрать. Бегу, тороплюсь, боюсь, не успею. Все бегу, бегу", – со слезами на глазах рассказала Долгачева.