Президент "Голоса Америки"* призвал освободить Ульвию Али

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Арест журналистки Ульвии Али в Баку носит политически мотивированный характер заявил глава «Голоса Америки»* Майкл Абрамович, призвав власти Азербайджана пересмотреть обвинения и освободить её, а до этого обеспечить нормальные условия содержания. Ульвия Али в письме из СИЗО заявила о систематическом физическом и психологическом насилии над заключенными.

Как писал "Кавказский узел", в феврале Ульвия Али в Бакинском СИЗО-1 столкнулась с угрозами в адрес близких после того, как в соцсетях были опубликованы сгенерированные искусственным интеллектом аудиозаписи о фактах давления на нее в СИЗО и в ходе суда. В конце апреля Ульвия Али пожаловалась на отсутствие качественной медпомощи в СИЗО.

Глава «Голоса Америки»* потребовал освободить Ульвию Али

Президент «Голоса Америки»* (Voice of America*) Майкл Абрамович 6 мая выступил с заявлением в связи годовщиной со дня ареста в Баку внештатного корреспондента азербайджанской службы этого СМИ Ульвии Али (Ульвия Гулиева).

В нем отмечается, что 32-летняя Ульвия Али как репортер «Голоса Америки»* и автор материалов для других независимых СМИ, была «в числе немногих журналистов, которые продолжали освещать внутри страны (Азербайджана) политически чувствительные темы».

 Её арест происходит на фоне более широкой кампании против независимых СМИ в стране, что вызывает опасения, что она могла быть подвергнута преследованиям из-за своей работы с Voice of America*

«Год назад власти Ульвию задержали у неё дома в Баку после полицейского рейда. Сообщается, что во время задержания она подверглась физическому насилию, её квартира была обыскана, а оборудование — изъято. Власти предъявили ей обвинение в контрабанде — преступлении по Уголовному кодексу Азербайджана, которое предусматривает наказание до восьми лет лишения свободы. Её арест происходит на фоне более широкой кампании против независимых СМИ в стране, что вызывает опасения, что она могла быть подвергнута преследованиям из-за своей работы с Voice of America*», - говорится в заявлении Абрамовича, опубликованном на его странице в Linkedin.

Ульвия Али по-прежнему находится под стражей в ожидании приговора суда в Баку, и многие её коллеги серьёзно обеспокоены здоровьем и условиями содержания журналистки, алее отмечает Абрамович.

«Мы признаём важную роль журналистов «Голоса Америки»*, таких как Ульвия, которые предоставляют точные и достоверные новости о Соединённых Штатах и других вопросах людям, не имеющим доступа к свободной прессе. В период с 2019 по 2026 год Ульвия добросовестно поддерживала внешнеполитические цели США через свою работу в Voice of America*. Мы призываем власти Азербайджана обеспечить её благополучие, пересмотреть обвинения в справедливом и прозрачном порядке и предпринять соответствующие шаги к её освобождению", - заявил Абрамович.

Он также призвал к освобождению двух других журналистов «Голоса Америки»* - Фам Чи Зунга и Ле Ань Хунга, арестованных во Вьетнаме.

Али назвала жестоким обращение с заключенными в СИЗО

Сама журналистка из Бакинского СИЗО-1 6 мая выступила со статьей по случаю исполнения первой годовщины ее заключения, которая опубликована в блоге Ульвии Али.

«Я не могу сказать, сколько крови было смыто с полов тюремного медицинско-санитарного отделения Бакинского следственного изолятора, где я содержусь уже год. Каждый раз, когда меня выводят из камеры на свидание с адвокатом, в суд и т. д., проходя через первый этаж, я стараюсь обходить пятна крови на полу. За двенадцать месяцев наблюдений, разговоров и случайных признаний сокамерников передо мной постепенно вырисовалась картина, заставившая меня обратить внимание на то, в каком состоянии здесь находится психика людей», - пишет Ульвия Али.

Тюрьма становится пространством, где право легко уступает место произволу

 По ее наблюдениям, «лишение свободы в условиях полной социальной оторванности неизбежно бьёт по психике». «Тюрьма становится пространством, где право легко уступает место произволу. Ограничение встреч с адвокатом, семьёй, телефонных звонков — всё это превращается в инструмент управления человеком, оставленным наедине с самим собой», - подчеркивает Ульвия Али ссылаясь на беседы с женщинами-заключенными Бакинского СИЗО-1.

«Меня уже более трёх лет держат по сфабрикованным обвинениям. Здесь не существует уважения к правам человека. Тех, кто пытается их отстаивать, избивают, унижают, ломают психологически. Людей доводят до состояния, когда они начинают вредить себе или думают о смерти. И никому до этого нет дела — ни прокуратуре, ни омбудсмену», — цитирует Ульвия Али одну из них.

Сопротивление здесь не предполагает ответа. И постепенно самым страшным становится не наказание, а ощущение невидимости — когда тебя словно перестают замечать

 Логика системы проста и жестока: человек должен подчиниться, приходит к выводу журналистка. «Сопротивление здесь не предполагает ответа. И постепенно самым страшным становится не наказание, а ощущение невидимости — когда тебя словно перестают замечать. Многие заключённые говорят о страхе быть забытыми. Ощущение, что ты исчез из мира живых, постепенно становится частью повседневности. Даже привыкнув к режиму, человек не перестаёт чувствовать внутреннюю дезориентацию: день за днём он теряет ощущение собственного «я», - продолжает Ульвия Али.

Заключённые полностью оторваны от семьи, друзей и социального окружения. Один раз в неделю им предоставляется ограниченное право на свидание, но этого недостаточно, чтобы преодолеть разрыв, указывает она. Встречи проходят через стекло, без физического контакта, что создаёт невидимую стену между людьми. Заключённые полностью лишены контроля над своей жизнью. Даже количество встреч с семьёй определяется администрацией. Разговоры часто прерываются по команде охранника: «заканчивайте».

«Встречи с адвокатом и семьёй не являются конфиденциальными. Свободное передвижение внутри учреждения невозможно: двери открываются только охраной. Камеры запираются снаружи. Заключённый постоянно находится под наблюдением, телефонные разговоры и встречи контролируются, в некоторых помещениях есть прослушка и камеры. Доверие к сокамерникам отсутствует, что заставляет человека замыкаться в себе», - описывает Ульвия Али условия содержания в СИЗО.

Она обращает внимание также на психологические проблемы арестанток из-за разрыва с семьей, которые испытывают чувство вину перед родными.

«Что будет с моей дочерью? Я не увижу, как она растёт. Я пропущу столько в жизни…», — цитирует Ульвия Али другую заключенную.

Разрыв с семьёй также проявляется в том, что некоторые родственники из-за бедности или стыда отказываются от общения, не приходят на свидания и не приносят передачи. Это усиливает чувство одиночества и брошенности, подчеркивает Ульвия Али.

Обвинения со стороны семьи становятся особенно тяжёлым ударом, усиливая чувство вины, добавляет она. Еще одной проблемой, мучающей заключенных женщин является неопределенность после освобождения, поскольку люди с судимостью часто считаются непригодными для общества. 

«Я понимаю, что не смогу устроиться на хорошую работу. Люди всегда будут показывать на меня пальцем», — приводит журналистка слова еще одной заключенной.

 Ограничения, отсутствие личного пространства, насильственное соседство с другими заключёнными, психологическое и физическое насилие, отсутствие доступа к свежему воздуху и солнечному свету, плохая медицинская помощь — всё это усугубляет ситуацию, далее пишет Ульвия Али.

«После трёх с половиной лет я поняла, что мои жалобы никто не рассматривает. Более 500 обращений не были отправлены», — приводит журналистка слова еще одной собеседницы

Насилие является распространённым явлением, а свидетели насилия также переживают психологическую травму, у некоторых безысходность порождает мысли о суициде, делится Ульвия Али своими наблюдениями в заключении.

«В медико-санитарной части нет ни специализированного психолога, ни психиатра. Это одна из важнейших причин игнорирования психологического состояния заключённых. В лучшем случае из Главного медицинского управления Министерства юстиции раз в 2–3 месяца приглашается невролог. Лишь после того, как заключённый причинит себе вред, начинают заниматься его видимыми ранами. Если заключённый склонен к самоповреждению, в его личном деле эти четыре слова отмечаются красными полосами, и над ним усиливается контроль. Внешние раны заключённого лечат йодом, но о лечении внутренних ран даже не задумываются», - резюмирует журналистка.

Напомним, 1 мая в Бакинском суде по тяжким преступлениям обвиняемые по делу Meydan TV обвиняемые журналистки Фатима Мовламлы, Айтадж Тапдыг, Айсель Умудова, Хаяла Агаева и Ульвия Али подняли плакаты с лозунгами "Интернет свободен, слово заблокировано!", "На слово кандалы не надевают!" и "Свобода - главная артерия свободы!". Также они скандировали лозунги: "Журналистика - не преступление!", "И на площадях плечом к плечу, и в тюрьмах плечом к плечу". Они приурочили свою акцию ко Всемирному дню свободы печати – 3 мая. Слушания были перенесены.

Как писал "Кавказский узел", дело Meydan TV было возбуждено в декабре 2024 года, когда шесть журналистов были задержаны, а затем арестованы по обвинению в контрабанде валюты. Они связали уголовное дело со своей профессиональной деятельностью. К августу 2025 года по делу Meydan TV были арестованы 11 человек. В конце августа стало известно, что расследование завершено, а в деле появился 12-й подозреваемый - фотожурналист Ахмед Мухтар. При этом арестованным журналистам были предъявлены новые обвинения по еще семи уголовным статьям. 12 декабря 2025 года на первом заседании по делу Meydan TV бакинский суд отказался закрыть уголовное дело и освободить обвиняемых.

* внесен в реестр иноагентов.

** деятельность компании Meta (владеет Facebook, Instagram и WhatsApp) запрещена в России.