Родные пенсионера Набиева лишены информации о его состоянии в СИЗО

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Дочь Николая Набиева, заявившего в суде об избиении конвоирами, не знает о состоянии здоровья отца. Правозащитники, собирающие деньги для троих пожилых подсудимых, говорят об отсутствии обратной связи из СИЗО, а Марина Захарова в письме пожаловалась на отсутствие лекарств и духоту.

Как писал “Кавказский узел”, подсудимый по делу кубанских пенсионеров Николай Набиев заявил в Южном окружном военном суде, что конвоиры избили его, когда он попросил лекарство. На заседании 12 октября у него была видна гематома на щеке под левым глазом. Сотрудники конвоя вернули ему пузырек с нитроглицерином только по просьбе судьи.

Николай Набиев, Сергей Кузовенко и Марина Захарова, обвиненные в создании незаконного вооруженного формирования и незаконном обороте оружия,находятся под стражей более двух лет. Южный окружной военный суд в Ростове-на-Дону рассматривает дело с декабря 2025 года. Следующие заседания назначены на 30 ноября, 1, 14 и 15 декабря, они будут идти в течение полного рабочего дня, рассказала “Кавказскому узлу” адвокат Светлана Погосян. О запретах на присутствие слушателей в зале она не сообщила.

Погосян подтвердила, что Набиев “действительно рассказал в суде о происхождении синяка”. Других сведений о его самочувствии у “Кавказского узла” нет: ни родственники, ни адвокаты не знают, получает ли он лекарства и какую помощь ему оказывают.

Дочь Набиева Алевтина не знает, в каком состоянии находится отец, о его избиении она узнала от корреспондента “Кавказского узла”. С адвокатами по назначению связи у нее нет. О том, что Набиев 7 сентября потерял сознание и был госпитализирован, ей рассказала его внучка, которая приезжала в СИЗО №1 в Ростове-на-Дону с передачей. Там ей сообщили, что Набиев в больнице, а в больнице – что он попал в реанимацию в тяжелом состоянии. Набиев потерял сознание по дороге из СИЗО в суд и провел в больнице почти месяц.

Алевтина не знает, получает ли отец денежную помощь от правозащитников. Письма до него, по ее словам, не доходят: она и знакомые писали через тюремную почту, получали уведомления о доставке, но ответа не было. Женщина живет примерно в 360 километрах от Ростова-на-Дону и не может ездить туда без уверенности, что ей разрешат свидание. В ближайшее время она намерена связаться с адвокатами.

Сырая камера и отказы в свиданиях

Дочь Сергея Кузовенко Надежда рассказала, что ее отец и Набиев содержатся в одной камере СИЗО №1 – так называемой карантинной, в подвале, где холодно и сыро. “У отца нет легкого, но он никогда не жалуется”, – сказала она. 

Последний раз Надежда видела отца два года назад. Она подает письменные прошения о свидании, но в ответ ей звонят и устно отказывают; письменного решения она не получает, поэтому обжаловать отказ трудно. Ей объясняют, что свидание возможно после приговора. Безрезультатны и просьбы перевести отца в камеру, подходящую для его состояния, добавила она.

Об избиении Набиева и о том, что тот не получал нужные лекарства, Надежда узнала от адвокатов. По ее сведениям, Набиев вместе с адвокатом подал жалобу в прокуратуру. Набиев имел третью группу инвалидности, но после пребывания в больнице ему установили вторую, о чем ей тоже сообщили адвокаты. Надежда и знакомые отца пытались попасть на открытые заседания, но их не пропустили. Она считает, что все трое пожилых подсудимых плохо себя чувствуют.

Отец получает от активистов ежемесячную денежную помощь, подтвердила Надежда, и поблагодарила жертвователей.

Захарова просит передать лекарства

Марина Захарова содержится в СИЗО №3 в Новочеркасске Ростовской области. Активистка Марина Мелихова, ранее находившаяся с ней в одной камере, рассказала “Кавказскому узлу”, что недавно получила от нее письмо через систему электронной переписки с заключенными, и передала редакции копию.

Захарова просит передать ей радиоприемник и лекарства – эналаприл в дозировках 40 и 10 миллиграммов, валидол в капсулах, две упаковки нитроглицерина, две упаковки папаверина и глицин по 200 миллиграммов. “В медсанчасти лекарств нет, то есть выживайте как хотите”, – говорится в письме.

С Набиевым и Кузовенко она видится только в суде. “По условиям содержания СИЗО-3 можно сравнить с прошлым веком, нет даже телевизора”, – пишет Захарова. По ее словам, в камерах круглые сутки душно: вытяжка не работает, а вентиляторы летом не справляются с жарой, из-за чего заключенные страдают от тепловых ударов и сердечных приступов. В магазине СИЗО запрещены к продаже молочные продукты и майонез. 

“Обратной связи нет”

Создатель и руководитель движения “Помощь политзаключенным” Елена Рохлина не знала об избиении Набиева. Попытки связаться с сотрудниками СИЗО не дают результата, от родственников и адвокатов обратную связь также получить сложно, рассказала она “Кавказскому узлу”. “Обратной связи нет”, – пояснила она. 

Рохлина надеется, что помощь все же доходит до обвиняемых. “Несмотря ни на что, мы надеемся, что наша материальная помощь приносит хоть какую-то поддержку пожилым больным людям и что они ее все-таки получают”, – сказала активистка. 

Раньше движение отправляло каждому из троих подсудимых по четыре тысячи рублей в месяц. Теперь пожертвований стало меньше, и помощь сократилась до двух тысяч рублей на человека, сказала Рохлина. Сбор складывается из небольших взносов: 50, 100, 200 рублей, самый крупный составил тысячу. На эти деньги движение покупает продукты и лекарства. Сбор продолжается, но пожертвования поступают все медленнее, добавила она. Рохлина занимается этим на добровольных началах.

Недавно движение получило письмо Захаровой с просьбой о лекарствах, купило препараты и собрало продуктовую посылку. В начале октября активистка приехала в СИЗО-3 в Новочеркасске, но ей сообщили, что Захарову увезли на заседание в Ростов-на-Дону, и когда она вернется, не сказали. По информации источника в суде, после заседания 14 октября Захарову вернули в СИЗО Новочеркасска до 30 ноября. Она плохо переносит поездки, поэтому просила проводить заседания по видеосвязи, но реакции не последовало.

Весной 2026 года движение направило обращение начальнику СИЗО-1 в Ростове-на-Дону с просьбой обеспечить пожилым подсудимым медицинскую помощь и достойные условия. Ответа не было и уже вряд ли будет, считает Рохлина. По ее данным из неофициальных источников, условия не улучшились, лекарства по-прежнему недоступны.

Что известно о деле

Всем троим подсудимым вменяют незаконный оборот оружия 1 и создание незаконного вооруженного формирования 2. Дело рассматривает единолично судья Максим Никитин, защитниками по назначению выступают шесть адвокатов: Сергей Гунько, Александр Лазаренко, Марина Левенец, Светлана Погосян, Анатолий Ткаченко и Светлана Чотчаева.

Источник в суде сообщил "Кавказскому узлу", что сейчас "дело находится на стадии опроса свидетелей". По оценке источника, "суд еще будет длиться долго, так как заседания назначаются редко". Согласно карточке дела на сайте суда, предварительные слушания по делу завершились 12 января, после чего состоялось 17 судебных заседаний; последнее на сегодняшний день прошло 13 октября. 

Первоначально дело рассматривал Успенский районный суд Краснодарского края. В июне 2025 года, после того, как в обвинение добавили мотив “в целях террористической деятельности”, он передал дело в Южный окружной военный суд. По версии обвинения, пенсионеры участвовали в создании вооруженной группировки, связанной с территориально-родовой общиной “Русы Кубани”, и занимались незаконным оборотом оружия. Подсудимые не признают вину и заявляют, что боролись с коррупцией в органах власти. Родственники и некоторые источники, знакомые с делом, ставят версию обвинения под сомнение.

Проблемы со здоровьем у подсудимых возникли до передачи дела в военный суд. В декабре 2025 года заседания откладывались из-за состояния Набиева, перенесшего, по сообщениям, третий инфаркт.