Правозащитницы рассказали о последствиях для девушек с Северного Кавказа после побега от семейного насилия

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Жертвы семейного насилия из республик Северного Кавказа, которые были вынуждены сбежать и предать огласке свой случай, в случае возвращения назад в семью чаще всего ожидает лишение всех прав, ограничения свободы, принудительное замужество и даже убийство. Чаще всего главной ошибкой беглянок становятся попытки установить связь с прежними знакомыми, указали правозащитницы.

Как информировал "Кавказский узел", 5 ноября стало известно об истории девушки чеченского происхождения, которая сбежала от родственников в Волгоградской области после многолетнего насилия и угроз принудительного замужества. Девушка под псевдонимом Самира рассказала, что семья намеревалась увезти ее в Чечню, а после побега родственники пытались разыскать ее и запугивали людей, оказавших ей помощь. По словам Самиры, защититься от родственников ей помогли в том числе сотрудники полиции.

У правозащитников не хватает ресурсов для спасения девушек от семейного насилия

Даже если мы видим, что ситуация серьёзная, у нас иногда просто не хватает ресурсов на то, чтобы девушку вывезти

История Самиры не является исключительным случаем, а принудительное замужество остается одной из распространенных причин обращений девушек за помощью в эвакуации, указала правозащитница Светлана Анохина.

"Это достаточно серьёзная большая проблема, и часто девушки просто не видят другого выхода, кроме побега. Я вот специально подсчитывала, среди сообщений с просьбой об эвакуации – 18 обращений, связанных с тем, что выдали замуж насильно либо собираются насильно выдать. Этот страх начинает преследовать девчонок достаточно рано. Самая юная из обратившихся к нам была девушка, говорила, что в её селе очень рано выдают замуж и опасается такой судьбы для себя. Я с ней долго вела переписку. Понятное дело, что помочь мы ей никак не можем, кроме совета учиться. Хорошо, чтобы был аргумент убедить родителей отсрочить свадьбу и искать союзников среди родственников", – рассказала Анохина корреспонденту "Кавказского узла".

По словам правозащитницы, девушки нередко опасаются искать поддержку среди родственников, поскольку воспринимают всю большую семью как единую сторону конфликта.

"У них ощущение, что весь тухум (семейная община), весь род, вся большая семья заодно с родителями. Недавно было обращение, когда девушка говорила, что, когда она отказалась выходить замуж, причём она не кричала, а спокойно в разговоре с родственниками сказала, её папа, который всегда к ней был очень лоялен и относился к ней бережно, впервые в жизни, как она написала, её ударил. То есть у нас очень много девушек, которые живут в страхе, что их нормальная человеческая жизнь завтра закончится, и их просто поставят перед фактом, что они теперь будут женой неизвестного им человека", – сказала Анохина.

Правозащитные организации не могут эвакуировать всех обратившихся за помощью, поскольку для вывоза девушек и обеспечения их дальнейшего проживания требуются значительные финансовые ресурсы, отметила Анохина.

"Мы не можем вывезти всех, кто обращается с просьбой о помощи, и это ужасно. Даже если мы видим, что ситуация серьёзная, у нас иногда просто не хватает ресурса на то, чтобы девушку вывезти, куда её вывозить, ещё её надо содержать. На это нужны деньги. Поэтому мы сейчас обратились к нашим подписчикам с просьбой о донатах, потому что у нас катастрофически не хватает денег", – пояснила она.

После эвакуации правозащитники требуют от девушек соблюдать меры безопасности, прежде всего отказаться от контактов с родственниками и прежним окружением. Однако эмоциональная привязанность к близким нередко заставляет беглянок нарушать эти правила, что создает риск обнаружения их местонахождения, указала Анохина.

"Они требуют от девушек отказа от коммуникаций с родственниками, с подругами, со всеми теми, к кому привязано её сердце. Но девушки часто срываются и хотят узнать, как там мама, как там сестрёнка, как там дедушка, и на этом они попадаются", – отметила правозащитница.

Гарантировать долгосрочную безопасность девушки невозможно даже после ее вывоза за пределы России, указала Анохина. По ее словам, многое зависит от осторожности самой беглянки, случайных обстоятельств и соблюдения рекомендаций правозащитников.

"Даже если девушку вывозят куда-нибудь в Европу. Многое зависит от кучи обстоятельств и от осторожности самой девушки, и от случайных каких-то встреч. Но абсолютно всем рекомендуется держаться тихонько, не отсвечивать, не вести соцсети открыто под своим именем. Эти базовые вещи, которые мы объясняем ещё на первых этапах", – подытожила Анохина.

Активистка предупредила об угрозе расправы над жертвой насилия после возвращения в семью

После возвращения девушки в семью ее могут убить, причём сделав всё, чтобы избежать наказания за это

Многие обстоятельства истории Самиры типичны для девушек, пытающихся спастись от семейного насилия, указала активистка Елена Патяева. По ее мнению, ранний побег зачастую становится единственным способом обрести самостоятельность, поскольку после замужества и рождения детей покинуть семью становится значительно сложнее.

"Безусловно. Я бы сказала, что многие детали её истории очень типичны, почти универсальны: и то, что её забрали из школы и контролировали каждый шаг, и то, что она, в свою очередь, осознала, что побег – единственный выход задолго до совершеннолетия. И это правда – в огромном количестве таких историй побег – это единственный шанс на свободную жизнь. Причём именно ранний побег. После замужества сбежать гораздо труднее, а после появления детей – почти невозможно", – сказала она корреспонденту "Кавказского узла".

Основной проблемой в организации эвакуации Патяева назвала отсутствие государственной поддержки правозащитных организаций. По ее словам, помощь девушкам оказывают структуры, работа которых находится под давлением государства.

"Они вынуждены осуществлять свою деятельность подпольно, не только не получая от государства помощь, но чаще всего при активном противодействии агентов государства на местах", – добавила Патяева.

Активистка указала, что родственники нередко используют личные связи и содействие представителей государственных структур для поиска сбежавших девушек. Помощь, которую оказали Самире сотрудники полиции, она назвала исключением из распространенной практики.

"Здорово, что в этой конкретной истории нашлись добросовестные сотрудники полиции, но сколько на одну такую историю будет историй, где, наоборот, полицейские помогали родственникам искать беглянку?" – сказала Патяева.

Последствия возвращения девушки в семью зависят от поведения родственников и могут включать насилие, ограничения свободы, принудительное замужество и даже убийство, отметила активистка. По ее словам, в некоторых семьях беглянок могут отправлять на так называемое перевоспитание к строгим родственникам или в закрытые учреждения.

"На самом деле очень по-разному, очень сильно зависит от конкретной семьи. В каких-то семьях девушку убьют по-тихому, причём сделав всё, чтобы избежать наказания за это преступление. В каких-то семьях девушку будут бить с большей или меньшей интенсивностью, лишат её всех прав, станут полностью контролировать каждый её шаг, но при этом "простят", "дадут второй шанс" – то есть не станут убивать. Какие-то семьи посчитают нужным отдать девушку на "перевоспитание" или в специальное заведение (незаконные полуподпольные клиники, где "лечат" наркоманию, гомосексуальную ориентацию, депрессию, непослушание и т. д. – а реально подвергают пыткам и бесчеловечному обращению молодых людей и несовершеннолетних обоих полов) или кому-то из строгих родственников. Кто-то поспешит насильно выдать девушку замуж чуть ли не за первого встречного. Сценариев много, далеко не все способны на убийство собственной дочери, но и все остальные варианты не сулят ничего хорошего", – рассказала Патяева.

Одной из наиболее распространенных ошибок девушек после побега Патяева также назвала попытки восстановить общение с друзьями или родственниками. По ее словам, даже доверительные контакты могут привести к раскрытию местонахождения беглянки и возобновлению преследования.

"Не всем друзьям можно верить, но часто это узнают, когда уже слишком поздно, а родственникам, даже самым любимым, в подобных историях тем более нельзя верить. Это очень понятная по-человечески ошибка, но именно она многим стоит свободы, а кому-то и жизни. Естественно, все случаи индивидуальны, но общее правило состоит в том, что если и связываться с кем-то из прошлой жизни, то только когда ты уже находишься в безопасности и только через такие каналы связи, по которым невозможно отследить. А лучше не делать и этого, потому что любая связь даёт родственникам зацепку и только подогревает их активность", – пояснила активистка.

Правозащитники помогают девушкам на этапе эвакуации, однако не могут обеспечивать их безопасность на протяжении всей жизни, подчеркнула Патяева. По ее словам, даже при выезде за границу долгосрочная защита остается проблемой.

"Естественно, правозащитники готовят к этому девушек, информируют их о рисках, рассказывают им о правилах, которым надо будет следовать в будущем, скорее всего, в той или иной мере всю жизнь. А дальше уже от самой девушки зависит, где она для себя проведёт грань между свободой и безопасностью", – рассказала Патяева.

Некоторые беглянки привыкают к ограничениям и продолжают полноценную жизнь, соблюдая рекомендации по безопасности, однако другие не готовы отказываться от публичности и общения, отметила активистка. В качестве примера она привела историю Айшат Баймурадовой, погибшей после побега из Чечни.

Правозащитница связала побеги девушек с давлением и угрозами со стороны родителей

Некоторые родители воспринимают ребенка не как личность, а как собственность и перестают его слышать

Истории девушек, вынужденных бежать из семей из-за насилия и угроз принудительного замужества, продолжают повторяться, указала президент Центра исследования глобальных вопросов современности и региональных проблем "Кавказ. Мир. Развитие" Саида Сиражудинова. По ее мнению, причиной подобных конфликтов становится отношение родителей к детям как к собственности, а не как к самостоятельным личностям.

"О ситуациях, когда девушки вынуждены бежать, мы слышим часто. И будем слышать. Потому что принудительные браки, травмы, психологическое давление и, хуже того, угрозы "убийством чести" не все могут вынести. Родители воспринимают детей не как личность. А как собственность. Перестают их слышать", – сказала она корреспонденту "Кавказского узла".

Предотвратить побег можно было бы путем диалога между родителями и детьми, однако в ситуациях непосредственной угрозы жизни эвакуация становится вынужденной мерой, считает Сиражудинова. Она подчеркнула, что правозащитники стараются прибегать к такому способу защиты лишь в крайнем случае.

"Просто нужно прислушаться к своему ребёнку. Найти решение. Самира не выдержала давления. Это был её выбор, больше чем эвакуация. Нужно понимать, что эвакуация – это экстренная мера. Мера, когда нужно спасать жизнь. Многие правозащитники избегают её до последнего. Потому что это сложный путь. Это самостоятельная жизнь", – пояснила правозащитница.

После побега опасность для девушки может не только сохраняться, но и усиливаться, а психологические последствия пережитого в детстве насилия продолжают влиять на ее жизнь, отметила Сиражудинова.

"Угроза для жизни девушки становится острее после побега. Эта угроза сохраняется. Всегда", – подчеркнула она.

По мнению правозащитницы, одной из причин нарушения правил безопасности становится эмоциональная зависимость от близких людей, с которыми девушкам сложно полностью прекратить общение.

"Потому что сложно отказаться от контактов с близкими. Разорвать все отношения", – отметила Сиражудинова.