Чеченский историк установил малоизвестные детали депортации чеченцев и ингушей
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".
Историк Майрбек Вачагаев* готовит к изданию новую работу, посвященную сталинской депортации чеченцев и ингушей. Архивные документы, найденные историком, позволили детально описать условия транспортировки депортированных и их жизни на месте поселения.
23 февраля 1944 года началась операция "Чечевица", во время которой почти 500 тысяч чеченцев и ингушей были массово выселены с территории Чечено-Ингушской АССР в Казахстан и Среднюю Азию. Подробнее об этих событиях и их последствиях можно прочитать в справочном материале "Кавказского узла" "Депортация чеченцев и ингушей".
Документы, касающиеся депортации чеченцев и ингушей, которые не изучались ранее исследователями, историк Майрбек Вачагаев* обнаружил в региональных архивах Казахстана. По словам историка, он посвятил активной работе над темой депортации вайнахов последние два-три года.
“Эта тема не нова – на сегодня есть сотни работ по этой теме, затрагивающих разные стороны этой, несомненно, большой работы. Научные деятели, публицисты, авторы художественной литературы по-разному освещают депортацию народов в бывшем СССР, но при всем при этом всегда остается недосказанность. То есть тема требует постоянной работы над многочисленными вопросами, и это подталкивает вас заниматься вновь и вновь этой страшной страницей в судьбах народов, подвергшихся всеобщей депортации. Я один из сотен тех, кто обращает внимание на эту тему за рубежом, в России, сегодня часто и в Казахстане. Тема настолько обширная, что вряд ли кому-то когда-то удастся ее охватить полностью”, – рассказал он корреспонденту “Кавказского узла”.
В последние 30-40 лет исследователи привели множество фактов, которые позволяют классифицировать сталинские депортации как преступление против человечности, отметил он.
“Тем не менее новое молодое поколение уже не так воспринимает события далеких 1940-1950-х годов ХХ века. Им это уже не так интересно, им это, можно сказать, приелось на фоне бурно развивающегося мира. Но мало говорить, что ты по паспорту чеченец, ингуш, балкарец, карачаевец, крымский татарин, калмык или поволжский немец – необходимо им быть через историю своего народа и своих соседей, рассматривая ее не только через призму только сплошных побед, но и посредством понимания трагедии и всего того, что случилось с твоим народом за последние века. Не кичиться историей, а принимать ее достойно и с уважением к тем, кто ее творил тысячелетиями до тебя”, – заявил Вачагаев*.
В этом контексте историк называет тему депортации “совершенно безграничной”. “Она вобрала в себя и личностные трагедии, и мужество изгнанных со своих земель. Это и силовой аппарат в лице НКВД, и НКГБ, пытавшееся иметь тотальный контроль над депортированными; это государство, не сумевшее избавить их от невероятных жертв вне войны, и отношение к депортированным со стороны общества, которое было также разным и противоречивым, в зависимости от многих факторов; и личностные отношения, которые сохранились спустя десятилетия в памяти уже не самих депортированных, а их потомков”, – пояснил Вачагаев*.
Тысячи документов, обнаруженные им в ходе поездок в Казахстан, все последние 70-80 лет лежали в местных архивах – на уровне районов, областей и республики. “Это областные архивы Актюбинской (Актобе), Костанайской (Костанай), Акмолинской (Кокшетау), Кызылордынской, Туркестанской (архивы пока все еще хранятся в Шымкенте), Северо-Казахстанской (Петропавловск), Павлодарской (Павлодар), Семей (области Абая), Оскемена (Восточно-Казахстанской), Жамбылской (Тараз), Талдыкорганской (Талдыкорган), Алматинской (областной архив расположен в селе Алмалыбак) и Карагандийской областях, а также в городских архивах Кокшетау, Шымкента, Кызылорды, Павлодара, Оскемена, Костаная, также и районного уровня, как, например, Шиелийского района Кызылордынской области. И, конечно, нужно указать архив президента Казахстана в Астане, где хранятся все документы связанные с ЦК компартии Казахстана, и Алматинского обкома партии. Также Алмате хранятся документы Совнаркома Казахстана и другие", – перечислил Вачагаев*.
22 октября Майрбек Вачагаев* опубликовал на платформе GoFundMe сбор на заключительную поездку в Казахстан для исследования региональных архивов. “Если не будет неожиданностей, то я закрою все 14 областных архивов”, – написал он. По состоянию на сегодня сбор завершен на 94%: из целевой суммы в 4 тысячи евро собрано 3758 евро.
Он заметил, что сегодня в архивах не стоит искать каких-то революционных документов, способных в корне изменить существующее понимание депортации народов. “Эти документы способны помочь лучшему пониманию того, что на самом деле происходило в годы устройства на новом месте выселенных народов. Необходимо указать, что за послесоветский период издано и опубликовано много документов не только в виде сборников, но и в отдельных статьях: чаще всего автор пытается внести свой вклад и ввести в научный оборот новый документ. Да, в советское время они были все, без исключения, закрыты от массового исследования, и только несколько человек были допущены к их освещению, – с целью доказать вину изгнанных народов и обелить политику коммунистического режима. С развалом СССР в 1991 году было цунами публикаций документов по этой теме, они все без исключения ценны и по сей день. Без них ты не можешь сегодня писать и работать над этой темой. Даже те, кто оправдывал режим в 80-х годах ХХ века, уже с распадом страны стали говорить о преступности режима и о трагедии народов”, – обратил внимание Вачагаев*.
Обнаружение нового документа, таким образом, не обесценивает уже опубликованные работы – оно вносит дополнительный штрих, поясняет детали и позволяет сложить пазлы в правильном направлении, указал историк. “Я бы предложил не искать что-то сенсационное: надо публиковать все, чтобы каждый сам определял свою точку зрения, а не просто доверял тому или иному ученому”, – пояснил он.
Майрбек Вачагаев* предоставил факсимиле одного из многочисленных документов: он свидетельствует, что спустя год после прибытия в Казахстан спецпереселенцев фиксировался срыв плана по всем аспектам их обеспечения. Такого рода письма и рапорты снизу продолжали фиксироваться и в последующие годы.
Историк воспроизвел условия перевозки депортированных
Изучение архивных документов позволило историку установить конкретные параметры перемещения депортированных: на 17 метров в вагоне приходилось до 50 человек.
“Я увидел этот вагон в Павлодаре, где под открытым небом развернута экспозиция времен Второй мировой войны: там, в том числе, стоит этот вагон – как свидетельство того, что в области десятки тысяч спецпереселенцев доставлялись в вагонах этого типа, которые были предназначены для перевозки скота. Ими, в том числе, доставлялись на фронт и лошади; кстати в вагоне было разрешено перевозить только восемь лошадей, хотя в целях экономии могли против инструкций отвозить на прифронтовую линию и больше, но это было исключением, а не правилом. То есть по четыре лошади на каждую половину вагона, а при перевозках людей численность ограничивалась до 40 человек. Меня удивил этот вагон: если 40 человек было максимумом, то понятно было, почему Лаврентий Берия решил его увеличить до 44-45 человек на вагон. Но если с лошадьми это более-менее понятно, то с людьми размер чуть уменьшался в силу того, что с одной боковой стороны были сооружены три полки для багажа. С самого начала было решено отказаться от багажных вагонов при каждом эшелоне – вместо этого груз, взятый наспех людьми, оставался у них при себе, что уплотняло их касательно размеров вагона”, – объяснил свои выводы эксперт.
При этом эшелонные списки, составленные караульными войсками и сдававшиеся после прибытия на место назначения местному УНКВД, чаще всего содержат другие цифры.
“А именно 52-54 человека на вагон на примере эшелонов. К примеру эшелон №6, прибывший в Усть-Каменогорск: 12 вагоне эшелона был 51 человек, в 10 вагоне этого же эшелона было 54 человека и так далее. И мы говорим о вагоне, размер которого был чуть больше 17,5 квадратных метров! Чисто визуально попробуйте представить 54 человека в комнате размером всего 17 квадратов”, – указал он.
Помимо багажных полок, в вагоне находилась печка-буржуйка: она располагалась в центре и топилась раз в сутки на стоянках.
“На каждый вагон выделялось ведро угля. То есть габариты вагона уменьшены за счет полок и буржуйки; для справления нужд чаще всего пытались дождаться разовой остановки в сутки на каком-либо участке; таких остановок было предназначено два десятка от Грозного до самой дальней точки – Лениногорска (ныне Риддер) в Восточно-Казахстанской области. То есть между тем, что предполагалось Берией, и тем, что было на самом деле, есть существенная разница – в десять человек, что делало передвижение выселяемых практически актом выживания”, – заявил Вачагаев*.
По этим спискам мы видим комментарии конвоиров: “труп оставлен на безымянной остановке”, “умер в дороге”, “снять с вагона”, “родился ребенок”
Эшелон с 65 вагонами не мог иметь скорость, привычную в те годы, от 30 до 40 километров в час – они двигались со средней маршрутной скоростью 150-250 км в сутки; около 6-10 километров в час с учетом долгих стоянок. Вся дорога протяженностью от 2500 до 3500 километров (в зависимости от места назначения эшелона) занимала от двух до трех недель: хотя зафиксирован факт прибытия первого эшелона на север Казахстана уже на 12-й день, но это было скорее исключением, чем правилом.
“При такой загруженности людей в вагонах не обошлось и без распространения болезней: по дороге власти вынуждены были отцеплять вагоны и оставлять их в карантине и после уже отправлять вагоны по месту назначения. Цифры приводит Берия в своем отчете о завершении спецоперации “Чечевица”: там говорится о 1 272 умерших людях, а родилось в пути 56 детей. Он получил эту цифру из доклада начальника конвойных войск НКВД генерала Бочкова от 21 марта 1944 года , где тот отчитывался о завершении переброски чеченцев и ингушей в Казахстан и Кыргызстан. Если взять средние цифры эшелонов, прибывших в Усть-Каменогорск , то цифра смертности в этих эшелонах превышает в два раза официальные данные по итогам прибытия всехна место определения. Одним из последних зафиксированных эшелонов прибывших на конечную станцию, стоит считать тот, что прибыл на станцию Лениногорск ”, – продолжил Вачагаев*.
Показатели смертности среди высланных занижены в отчетах властей
По эшелонным спискам, которые фиксировали все изменения по ходу составов, очевидно, что смертность среди высланных была в несколько раз выше указанных властями показателей
“Но для окончательного закрытия этого вопроса нужен допуск ко всем эшелонным спискам. Они сохранились и имеются в наличии в российских архивах, но почему-то до сих пор не предоставляются исследователям для ознакомления. По этим спискам мы видим комментарии конвоиров: “труп оставлен на безымянной остановке”, “умер в дороге”, “снять с вагона”, “родился ребенок”, “снят или снята с вагона по подозрению тифа” и так далее. То есть материал очень ценный и полезный для изучения исследователями, и нет сегодня никакого предлога считать его секретным и скрывать от общего доступа”, – подчеркнул Вачагаев*.
Он добавил, что подобную работу уже провели немецкие ученые. “Они практически восстановили все поэшелонные списки немцев с Поволжья в 1941 году. Поляки и ученые из стран Балтии также много сделали в этом направлении. Почему то, что не секретно для немцев Поволжья, до сих пор секретно касательно чеченцев? Никакой логики. Я надеюсь, что публикация новой волны документов по этой теме приведет к уточнению цифр и пониманию новых моментов о режиме спецпереселения, – а также, покажет насколько это все было единичными случаями или системным нарушением прав депортированных со стороны властей. Я склонен считать власть ответственной за тот факт, что смертность среди депортированных превышала рождаемость первые пять лет, с 1944 по 1949 год”, – заявил также Вачагаев*.
Исследовательская работа над материалом еще продолжается. По ее завершении Майрбек Вачагаев* планирует издать несколько книг; первый том станет своего рода справочником по депортации.
“Те, кто знаком с тем, чем я занят, конечно, интересуются и ждут окончательного материала. Первый том, – где будут освещаться события до выселения, сам факт выселения и прибытия и распределения и выживания в первый год в Казахстане, – будет готов уже в скором времени. Я не собираюсь представлять, как будто в нем будет что-то совершенно новое: многое сделано до меня, но я свою задачу видел в том, чтобы представить и низовые документы, показать картину глазами местного чиновника, – будь он нквдешником, председателем колхоза или руководителем рудника, показать отношения к депортированным. То есть я хочу персонализировать эту историю, чтобы люди видели не просто документы, но и представляли, как все это виделось теми, кто жил в то нелегкое время”, – сообщил Вачагаев.
Он уверен, что все, кто интересуется темой депортации, найдут в работе много новых и детальных фактов, которые позволят им лучше понять, что происходило в 1944 году с людьми, лишенными своей исторической родины из-за безосновательных обвинений.
“Я думаю, что иностранным ученым важно будет рассмотреть новые документы как часть общего материала. Подтверждать или нет – это не их прерогатива, для этого есть только архив, который решает этот вопрос. Для иностранных ученых это будет новая возможность увидеть материал и на его основе уже делать свои новые работы, которые всегда имеют исключительно высокоакадемический подход. Сами они, за редким исключением, не могли себе позволить в силу многих причин работать в России или в Казахстане”, – объяснил Майрбек Вачагаев*.
Документы позволяют увидеть картину, сложившуюся вокруг спецпереселенцев: как власти на низовом уровне настраивали население против прибывших из другого региона, как расхищали то, что было предназначено для переселенных, как голодали и массово умирали дети и старики, как люди были обделены в своих правах, как игнорировались их требования и нужды – не для хорошей жизни, а исключительно для выживания, как высланные жили надеждой на возвращение.
“Все книги, которые будут выходить по этой теме, будут сопровождаться сотнями новых документов из архивов Казахстана. Пользуясь случаем, хочу сказать всем казахстанским архивистам, которые искренне помогали мне, большое спасибо за соучастие в деле нахождения документов”, заключил Вачагаев*.
Коллеги Вачагаева* оценили его подходы к исследованию
Маирбек Вачагаев* – признанный профессионал, который имеет очень хорошие достижения в работе с архивными документами, сообщил “Кавказскому узлу” грузинский историк, профессор Мераб Чухуа.
“У него материал всегда обоснованный. Заниматься ли историей депортации сейчас, вопрос вообще не стоит: если каждые как минимум 50 лет в “российской империи” производится геноцид чеченцев, – а именно таковым событием Совет Европы признал депортацию чеченцев, – то рассуждать не о чем», – сказал он.
По оценке профессора, сегодня историкам важно узнать истинные мотивы депортации целого ряда народов. “Выселения происходили уже в момент, когда нацистская Германия была близка к поражению и это кажется абсурдом до сих пор. Зачем Сталин берется за этот план и очищает Северный Кавказ от его народов? В 1944 году Советский Союз уже наступал и находился перед дверью Берлина. А потому, что они почувствовали силу, которая у СССР появилась во многом благодаря поддержки союзников. Но военную помощь, которая была направлена против фашизма, советское руководство направило против народов “российской империи”, – полагает Чухуа.
Он также отметил новаторские подходы Майрбека Вачагаева* при изучении истории Горской республики. “Я знаю о том, что он работает в этом направлении, и мне тоже приходилось соприкоснуться с этой тематикой. Вообще, эта тема по непонятной причине не получила обширного обсуждения ни в России, ни на Южном Кавказе, а ведь Горская республика объявила о своем создании у нас в Грузии, в Батуми, – и она была первым провозгласившим независимость государством на Кавказе. Независимость Горской республики опережает даже грузинскую независимость по факту объявления. Она выпускала свою валюту и даже получила признание со стороны Германии и Турции. Она шла параллельным процессом с тем, что у нас творилось в Грузии, в Армении и в Азербайджане. Конечно в ту политическую реальность, что мы сегодня имеем, Горская республика не вписывается; да и само название “Горская” отражало пережитки российско-имперского подхода, когда все народы Кавказа именовались “горцами”, что не отражает действительность, – например, черкесы жили на равнине и на побережье моря. Но это не означает, что мы должны отказаться от нашей истории. Сам факт, что существовало такое государство, – это, конечно, огромное достижение тогдашних деятелей”, – резюмировал Чухуа.
Любой новый источник, введенный в научный оборот, значим, а особенно в теме сталинских депортаций, уверена историк Патимат Тахнаева. По ее словам, историография проблемы депортации вайнахов прошла несколько принципиальных этапов, в ходе которых менялись методология, степень доступа к архивам и оценки самого события.
“В настоящее время происходит переход от простого накопления фактов и публикации документов к глубокому анализу исторической памяти, травмы поколений и языков нарратива. После публикации пусть читатели решат как, вписывается в тенденции работа Маирбека”, - отметила Тахнаева.
Она отметила, что знакома с работой Вачагаева* по истории Горской республики и находит ее убедительной. Эта работа, по словам Тахнаевой, написана в основном на источниках из российских архивов, но говоря об отсутствии политического признания Горской республики, автор цитирует также документы из французских архивов.
"Кавказский узел" писал также, что в 2015 году Майрбек Вачагаев, возглавлявший французскую Ассоциацию кавказских исследований, передал в Архивное управление Чечни 50 тысяч архивных листов по истории Кавказа. По словам Вачагаева, он передал архивные документы в Чечню ради «абсолютного большинства населения Северного Кавказа, кого интересует история своего народа». Эти ранее не известные документы имеют огромную ценность, поскольку раскрывают подробности событий 1917-1921 годов на Кавказе, указали опрошенные "Кавказским узлом" историки.
Мы обновили приложения на Android и IOS! Будем признательны за критику, идеи по развитию как в Google Play/App Store, так и на страницах КУ в соцсетях. Без установки VPN вы можете читать нас в Telegram (в Дагестане, Чечне и Ингушетии – с VPN). Через VPN можно продолжать читать "Кавказский узел" на сайте, как обычно, и в соцсетях Facebook**, Instagram**, "ВКонтакте", "Одноклассники" и X. Смотреть видео "Кавказского узла" можно в YouTube. Присылайте в WhatsApp** сообщения на номер +49 157 72317856, в Telegram – на тот же номер или пишите по адресу @Caucasian_Knot.
* внесены в российский реестр иноагентов.
** деятельность компании Meta (владеет Facebook, Instagram и WhatsApp) запрещена в России.
источник: корреспондент "Кавказского узла"


















