Чечня и российская политика

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Яростная критика телеканала ABC News со стороны российского МИД за передачу в эфир интервью с лидером чеченских мятежников Шамилем Басаевым показывает, насколько война в Чечне важна для российской внешней политики.

Еще до терактов 11 сентября 2001 года Москва утверждала, что чеченский мятеж является неотъемлемой частью радикального исламского революционного движения. Однако чеченское сопротивление включает в себя и светских националистов, добивающихся исключительно независимости Чечни, и радикальных исламистов, действительно связанных с "Аль-Каидой", "Талибаном" (обе организации запрещены в России судом - прим. "Кавказского узла") и подобными организациями. Утверждая, что все мятежники связаны с исламским революционным движением, Москва стремится минимизировать сочувствие чеченской идее и критику действий России со стороны Запада и исламского мира.

После 11 сентября и выраженной президентом Владимиром Путиным твердой поддержки войне администрации Буша против терроризма правительство США приглушило свою критику действий России в Чечне и объявило террористами несколько чеченских лидеров и группировок.

Французское правительство, напротив, продолжало критиковать политику Москвы в Чечне (особенно нарушения прав человека) даже на пике сотрудничества Москвы с Парижем и Берлином в попытке предотвратить вторжение в Ирак.

Несмотря на различия во взглядах западных правительств на Чечню, их точки зрения во многом сходны. Ни одно из западных правительств не желает дать Москве то, чего она больше всего хочет, - одобрение российской интервенции в Чечне. С другой стороны, ни одно из западных правительств не делает то, чего Москва больше всего боится, - не оказывает помощь чеченским мятежникам.

С точки зрения Москвы, этого не скажешь о некоторых странах исламского мира. Российские власти неоднократно возлагали вину за продолжение чеченского сопротивления на финансирование этого сопротивления исламскими странами, в частности Саудовской Аравией. До 11 сентября Запад оставался глухим к этим жалобам. После 11 сентября поднялся шум из-за того, что 15 из 19 террористов оказались гражданами Саудовской Аравии (равно как бен Ладен и многие его ближайшие соратники), и из-за того, что деньги саудовских благотворительных организаций оказались в руках исламских террористов, - что внезапно вызвало понимание связанных с этим опасений России, особенно в Вашингтоне.

После 11 сентября и до конца 2002 года казалось, что Путин стремится испортить саудовско-американские отношения, публично напоминая президенту Бушу, что террористы 11 сентября были преимущественно выходцами из этой страны, и обвиняя Эр-Рияд в финансировании терроризма. Но в 2003 году Москва начала обхаживать Эр-Рияд, добиваясь, помимо прочего, поддержки вступления России в Организацию "Исламская конференция".

Хотя Путин заявлял, что Москва стремится в организацию ради того, чтобы в блоке были представлены 20 млн российских мусульман, подлинной целью Москвы было смягчение критики российской политики в Чечне со стороны мусульманских правительств.

Однако в сентябре 2003 года на саудовско-российском саммите министр иностранных дел Саудовской Аравии дал понять, что Россия может получить в ОИК только статус наблюдателя. Российские информационные агентства цитировали коронованного принца (ныне короля) Абдуллу, заявившего Путину, что "исполнить желание Москвы трудно, так как ситуация в Чечне, с точки зрения Эр-Рияда, так и не урегулирована".

Похоже, что Чечня отражается на всей ближневосточной политике Москвы. Российская интервенция в Чечне не стала в мусульманском мире такой же притчей во языцех, как американская поддержка Израиля и даже советская оккупация Афганистана в 1979-1989 годах. Москва надеется сохранить нынешнее положение дел, часто выражая сочувствие и поддержку палестинцам, хотя в последние годы развивает связи с Израилем.

Идея, которую Москва надеется донести до мусульманского мира, заключается в том, что палестинское дело и чеченское дело - это не одно и то же. Чтобы этого добиться, Москва стремится не допускать до эфира чеченских мятежников вроде Басаева, опасаясь, что СМИ начнут уделять ему такое же внимание, как Усаме бен Ладену или покойному Ясиру Арафату.

Вне зависимости от успешности своих попыток ограничить сочувствие чеченской идее и ее поддержку на Западе и в исламском мире, Москва явно не сумела убедить чеченский народ в своих добрых намерениях. Пока ей это не удастся, война не кончится, вне зависимости от того, будет ли Басаев появляться в выпусках новостей.

Марк Кац

Опубликовано 16 августа 2005 года