Для чего приоткрывается "архив" Кочаряна?

По делу о 1 Марта происходят новые события и, поскольку тема эта очень болезненная, обещаю отследить ее до конца. Итак, очередным эпизодом стало то, что быший председатель Конституционного суда, а ныне член Верховного судебного совета Гагик Арутюнян, в беседе с журналистами сделал очень неожиданное, даже сенсационное заявление. Он, фактически, приоткрыл "архив" властей, сказав, что в промежутке между 27 Октября (расстрел парламента) и 1 Марта власти еще раз были в критической ситуации и на пороге применения оружия в направлении народа. И жертв удалось избежать лишь благодаря его воле и еще кого-то, кто из кармана "шинели" вытащил Конституцию и указал на решения. 

По словам Арутюняна, это была критическая ночь, когда власти проводили очень бурное обсуждение о том, как разрулить ситуацию. Многие уже были при оружии и готовы были его применить, однако он (Арутюнян) заявил, что если должны быть жертвы, то первой жертвой будет он. Потом кто-то из кармана "шинели" вытащил Конституцию и они нашли выход, который исключал появление жертв. 

Дело в том, что, таким образом, Арутюнян приоткрывает архив периода правления Роберта Кочаряна, и очень примечательно, что это происходит после того, как Кочарян отреагировал  на ходатайство Никола Пашиняна к прокуратуре, в котором он предлогал допросить Кочаряна. 

Ответ Кочаряна, на первый взгляд, относился к Николу, однако между строк намекается на то, что за Николом стоял Серж. По всей видимости, заявление Гагика Арутюняна было ответом Сержа Саргсяна Роберту, напоминая ему о событиях, которые могут создать довольно неприятный осадок. Ведь Арутюнян "не девочка", чтобы не понимать, какой резонанс может получить его такое заявление. 

Интересно также, какую цель преследуют эти обоюдные "намеки"? Страховки от проблем, связанных с 1 Марта или же на столе лежит какая-то серьезная структурная проблема, для решения которой понадобились (и еще понадобятся) новые сведения из "архива", поскольку 1 Марта для решения этой проблемы недостаточно.