Юристы сочли мягким приговор за смерть пациента рехаба в Каспийске

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Сотрудник рехаба в Каспийске получил достаточно мягкий приговор за смерть пациента, а статус "волонтера" позволил руководству учреждения избежать ответственности. Реабилитационные центры - бизнес, часто организованный бывшими наркоманами, насилие над пациентами там широко распространено. 

Как писал "Кавказский узел", сотрудника реабилитационного центра в Каспийске, арестованного в январе 2025 года по делу о смерти пациента, суд приговорил  его к семи годам и четырем месяцам колонии. Мужчина, которого пресс-служба судов Дагестана назвала волонтером рехаба, заявил, что применил силу, чтобы остановить агрессию пациента. Пациенты в рехабах удерживаются против их воли и по сути находятся в плену, где к ним могут применять пытки, отметили правозащитники, комментируя приговор. 

Сотруднику реабилитационного центра Каспийска, из-за которого умер пациент, вынесли мягкий приговор, считает юрист Тимур Филиппов.

"Приговор мягкий. За тяжкий вред, повлекший смерть, обычно дают ощутимо больше, и это не та категория дел, где ограничиваются тремя годами. Суд, вероятно, учел наличие каких-то смягчающих вину обстоятельств.  Вероятно, либо подсудимый активно сотрудничал, либо суд посчитал, что ситуация была не столь однозначной, как выглядит со стороны", - сказал он "Кавказскому узлу".

По его словам, квалификация дела в целом выглядит стандартной. "Статья 111, часть 4 УК РФ применяется в ситуациях, когда насилие было умышленным, то есть человек осознавал, что причиняет вред здоровью, но при этом не было доказано намерение убить. Смерть в таких случаях рассматривается как последствие, наступившее по неосторожности. Дополнительная квалификация по статье 127 УК РФ, незаконное лишение свободы, тоже выглядит логично, если пациент действительно удерживался в центре без законных оснований. Для так называемых реабилитационных центров в России это, к сожалению, не редкость: людей фактически изолируют, ограничивают их передвижение, при этом не имея на это ни медицинских, ни юридических оснований. В такой конструкции насилие и лишение свободы идут "в связке", и суды обычно квалифицируют это именно так", - отметил юрист. 

По его мнению, история с "волонтером" может рассматриваться в двух аспектах.

"Для самого обвиняемого разницы нет, за применение опасного для здоровья насилия отвечает он лично.  Если сотрудник или "волонтер", неважно, вышел за рамки своих функций и сам по себе избил человека, без системы, без указаний и без сложившейся в центре практики, - тогда это его личная ответственность, и руководство центра ответственности нести не должно. Но в таких делах ключевой вопрос всегда другой: это единичный срыв или часть модели поведения внутри центра? Если выясняется, что пациентов систематически удерживают против воли, применяется насилие как "метод воспитания", и руководство знало или должно было знать, но закрывало глаза, - тогда история резко меняется. В таких случаях у руководства появляются вполне конкретные риски привлечения к уголовной ответственности по статье 238 УК РФ "Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности". Ключевым критерием является вопрос, мог ли руководитель реально предотвратить происходящее и знал ли он, что такие вещи происходят. Если ответ "да", то он не в стороне, даже если лично никого не бил. Если ответ "нет, это разовый эксцесс, который невозможно было предвидеть" - тогда ответственность остается только на исполнителе", - пояснил Филиппов.

Адвокат Василий Толокольников согласен с мнением, что приговор сотруднику каспийского рехаба вынесли мягкий. 

"Да, приговор мягкий, при совокупности статей максимальное наказание могло составить более 10 лет. А этот приговор говорит, что суд признал многочисленные смягчающие обстоятельства: признание вины, раскаяние, отсутствие умысла на убийство, возможно, примирение с родственниками потерпевшего и возмещение морального вреда", - сказал он "Кавказскому узлу".

Статус волонтера мог существенно повлиять на приговор и отсутствие ответственности руководства, отметил он. "Если бы обвиняемый был штатным сотрудником, центр нес бы ответственность за ненадлежащий подбор персонала, отсутствие обучения, это могло бы привести к уголовным делам против директора и администрации по статье о халатности. Назвав его волонтером, центр снял с себя ответственность за его действия, представив ситуацию как самоуправство отдельного лица, не связанного с политикой учреждения. Это классический пример манипуляции статусом для минимизации юридических последствий. Вместо системной проблемы центра дело представлено как единичный инцидент с неконтролируемым волонтером", - указал адвокат.

Насилие в рехабах широко распространено

Глава Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) Дагестана Шамиль Хадулаев уверен, что рехабы нужно постоянно проверять. "Я считаю, что все эти рехабы надо систематически проверять и расспрашивать сидельцев об отношении к ним со стороны персонала. Также думаю, что родственники сидельцев тоже могут рассказать интересные факты. Насилие вне внимания руководителей рехабов, думаю, невозможно. Насилие есть всегда, просто в связи со специфической деятельностью сложно ожидать публичной огласки всех инцидентов", - сказал он "Кавказскому узлу".

Ему известны случаи, когда с постояльцами работали бывшие наркоманы и алкоголики. "В целом эффективность рехабов очень сомнительна. Системные проверки нужны, чтобы рехабы вышли из серой зоны и занимались именно помощью в реабилитации зависимых", - отметил он.

Работают, как правило, бывшие наркоманы, увидевшие свою "тему" - открыть аналогичные бизнес и заниматься лечением больных

Дагестанский журналист, знакомый с ситуацией, подтвердил, что с постояльцами реабилитационных центров часто работают бывшие зависимые люди.

"Работают, как правило, бывшие наркоманы, вставшие на путь исправления и, зачастую, увидевшие свою "тему" - открыть аналогичные бизнес и заниматься лечением больных. В этой среде считается, что только психолог, бывший наркоманом, и владелец рехаба, бывший наркоманом, лучше могут понять пациента, и пациент будет им больше доверять", - сказал он "Кавказскому узлу".

По его словам, выход из серой зоны возможен только при внешнем и частом аудите таких заведений. "Они относятся к Минтруду, а не к Минздраву, во всяком случае в Дагестане их несколько лет назад курировал Минтруд. И нужно внедрение в зданиях рехабов камер наблюдения с доступом к ним кураторов. Практику насилия над пациентами в рехабах я оцениваю как общераспространенную, причем не только в Дагестане, но и по всей России. Для этого достаточно вспомнить жалобы на подобные центры за последние 10-15 лет, в том числе и на "Город без наркотиков". В Дагестане с учетом того, что первые рехабы практиковали жесткие методы обращения с пациентами, а последующие были открыты бывшими пацентами "под копирку" - насилие общераспространенное, и вряд ли оно методически обоснованно", - подчеркнул журналист. 

Инцидент в Каспийске дошел до суда и приговора лишь по той причине, что убийство было невозможно скрыть, обратила внимание президент центра исследования глобальных вопросов современности и региональных проблем "Кавказ. Мир. Развитие" Саида Сиражудинова.

"Если бы не убийство, то попытались бы все скрыть. И, я думаю, это было бы успешно для притеснителей", - сказала она корреспонденту "Кавказского узла".

Правозащитница напомнила, что рехабы - это преимущественно бизнес. "Очень редко сами люди создают волонтерские инициативы, получают гранты. Как правило, рехабы используют для перевоспитания или попытки снять с себя ответственности за близких. Чтобы они работали эффективно, они должны существовать в правовом поле. Если оставить их без контроля, то мы так и будем продолжать читать информацию о трагедиях и злоупотреблениях в подобных заведениях", - отметила она.