Дечеченизируя Россию...

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Блэр, Путин и Кадыров звонят по делу в ад. Каждому приходит счет. Блэру - на 500 долларов, Путину на 50 долларов, а Кадырову - на 5 рублей. Те двое возмутились, идут к третьему: "Как так, Ахмат-Хаджи? Мы на бабки влетели, а ты бесплатно отделался, а разговаривал-то дольше всех!" "А что вы хотите? - отвечает Кадыров. - Для меня это местный звонок."

Современный анекдот

Татьяна Локшина

В конце января этого года мне выпала возможность поехать в Страсбург на Парламентскую Ассамблею Совета Европы (ПАСЕ) и порассказывать европейским парламентариям, чиновникам и журналистам о том, что представляет из себя пресловутый "политический процесс в Чеченской Республике Российской Федерации". Желающих послушать набралось немало. Все они к этой мрачной саге отнеслись с пристальным вниманием, задавали разумные вопросы, благодарили за свежую информацию, в очередной раз убедительно доказывающую полное отсутствие всякого присутствия "стабилизации, нормализации и возвращения к мирной жизни" в Чечне. Казалось бы - столько интереса со стороны представителей международного сообщества, так чего ж еще желать? Но многие чиновники Совета Европы в разговорах не забывали подчеркнуть: "Мы все понимаем. Вы совершенно правы. Ситуация нехорошая. Но никаких жестких мер мы принять не можем - нет сегодня политической воли. Россия - стратегически важный партнер. И нам нужен конструктивный диалог с российским правительством. А для этого необходимо провести дечеченизацию России". В первый раз столкнувшись с этим фантастическим термином, я решила, что ослышалась: "Что, простите, собираетесь проводить?" "Дечеченизацию... Ну, например, если сегодня спросить любого делегата на ПАСЕ, что происходит в России, он скажет - война в Чечне. А спросишь у любого официального лица в России - что такое Совет Европы? И он неизбежно ответит - это такая организация, которая непрерывно критикует нас из-за Чечни. И какой уж тут конструктивный диалог! Сплошное расстройство! А Россия - это ведь больше, чем Чечня. Там много разных проблем, которые Совету Европы интересны. Вот мы и будем Россию дечеченизировать. То есть говорить не только о Чечне". То есть, если перевести с европейского бюрократического новояза на язык человеческий - не будем больше говорить о Чечне. Ну, почти не будем. Хватит. Достаточно поговорили. Вон, ООН уже давно молчит. С 2002 года Комиссия по правам человека резолюции по Чечне не принимала. Миссия ОБСЕ прикрылась. Что мы, рыжие что ли...

Абсурдная ситуация. Правозащитники и эксперты уже пару лет твердят о том, что российские власти, помимо прочего, ведут в Чечне политику "чеченизации конфликта" (то есть, стравливают местных между собой и таким образом переводят конфликт во внутреннее русло), а вот Совет Европы в параллель этому собирается осуществить дечеченизацию Российской Федерации... Конечно, немного поработав в Чечне, к самому отчаянному абсурду начинаешь относиться как к норме... А все же сюжет развивается по сценарию "безнадега-точка-ру". После того, как миссия ОБСЕ в Знаменском почила в бозе 31 декабря 2002 года, кроме Совета Европы в Чечне ни одна международная организация на постоянной основе не работала. И если Совет Европы тоже умывает руки, то дела наши чеченские более чем унылы. Лорд Джадд, бывший Специальный докладчик ПАСЕ по Чеченской республике, искренне и настойчиво пытавшийся что-то изменить, встретив меня в коридорах Дворца Европы, грустно развел руками: "Мне стыдно это признать, больно об этом говорить, но Чечню мы потеряли... Я сделал все, что мог, и теперь остается только сказать: ничего не вышло, ничего не помогло. Это провал. Провал Европы".

Означает ли это, что Совет Европы вообще ничего не будет делать в Чечне? Нет, не совсем. Этой весной, скорее всего, ближе к концу апреля, в республику поедут три спецдокладчика ПАСЕ: Биндиг (докладчик по правам человека в Чечне), Гросс (докладчик по политическому процессу в Чечне) и Ивинский (докладчик по беженцам и вынужденным переселенцам). Все трое планировали приехать еще в феврале месяце, но кто ж их пустил бы до путинских выборов... так что приходится ждать до апреля. Докладчики, помимо координируемой российскими властями официальной программы, намереваются встретиться и с правозащитными организациями, и с людьми, пострадавшими от действий силовых структур. По результатам визита они сделают совместный отчет, скорее всего, достаточно критичный, который представят ПАСЕ и Комитету Министров Совета Европы. Будут выработаны рекомендации... Но отчет вряд ли успеют подготовить до середины лета. Значит, следующие дебаты по Чечне в Парламентской Ассамблее состоятся не раньше, чем на сентябрьской сессии. А помнится, во время оно Чечня была на повестке фактически каждой встречи ПАСЕ... Впрочем, о чем это мы? Теперь - другие времена. И, опять же, дечеченизация...

Визитом докладчиков Совета Европы, конечно, не ограничится. Предусмотрен целый план действий на 2004 год. Раньше в Чечне при офисе Специального представителя Президента РФ по правам человека и гражданина в Чеченской Республике - сначала при Каламанове, затем при Султыгове - на постоянной основе работали эксперты Совета Европы. Но после взрыва 21 апреля 2003 года эксперты были в спешном порядке эвакуированы. И в рамках нового плана действий должны работать по принципу ad hoc - то есть в отдельно взятых случаях, по отдельным конкретным программам.

И вот на 2004 год программы запланированы следующие. Оказывать консультативную экспертную поддержку в работе офиса Султыгова с индивидуальными жалобами. Помогать с экспертизой законодательства. Проводить семинары по демократическому проведению избирательной кампании в преддверии намеченных в этом году выборов в республиканский парламент. Содействовать развитию местного самоуправления. Оказывать психологическую и реабилитационную помощь женщинам и детям-сиротам. Обучать правам человека сотрудников правоохранительных органов и пенитенциарной системы. Плюс тому же самому обучать студентов Чеченского государственного университета. А чтоб последним учиться было лучше и легче - привезти в ЧГУ целую библиотеку по правам человека, томов 500. К последнему пункту программы уже неплохо подготовились - в прошлом году трех чеченских преподавателей специально вывезли в Страсбург и обучили на "менеджеров библиотеки по правам человека", дабы заранее увериться в том, что европейские книжки будут красивы и ухожены. Очень разумная инвестиция. И, главное, - очень своевременная... Вот, собственно, и все.

План действий, естественно, совместный с Российской Федерацией. И со стороны России партнером Совета Европы, вместе с которым ВСЕ эти телодвижения положено проводить, был назван уже несколько раз помянутый Абдул-Хаким Султыгов. Соглашение об этом после протяженных переговоров было благополучно подписано 16 января 2004 года Генеральным Секретарем Совета Европы Вальтером Швиммером с российским Министром иностранных дел Игорем Ивановым. И Совет Европы вздохнул с облегчением и закатал было рукава, чтобы вместе с российскими коллегами поспособствовать нормализации жизни в республике... И тут случилось досадное недоразумение. Буквально через неделю - 22 января - Султыгова сняли. Да и Бог бы с ним с Султыговым. Что греха таить - спецпредставитель по правам человека из него был совсем никакой, за все время, что сидел в этом кресле, Султыгов палец о палец не ударил, не сделал в принципе ничего. Так что жалеть о нем - в высшей степени бессмысленно. Только вот, сняв Султыгова, Путин заодно и сам пост спецпредставителя ликвидировал - зачем, действительно, Чечне этот спецпредставитель, когда у нее уже свой президент есть. Пусть Кадыров обо всем и позаботится.

В том, что Кадыров рад позаботиться самостоятельно абсолютно обо всем - нет никаких сомнений. Ему только дай! А вот Совет Европы оказался в ситуации сюрреалистической. План действий - не будем здесь говорить о том, хорош он или плох - разработан, соглашение заключено, и вдруг ключевой партнер по претворению этих действий в жизнь возьми да исчезни! Нет, безусловно, исчезновения - самая актуальная для Чечни проблема. Об этом европейцам прекрасно известно. Но к такому повороту событий Совет Европы оказался не готов. Было бы, по меньшей мере, странным предполагать, что МИД, прописывая Султыгова в качестве основной фигуры для совместной работы с Советом Европы, был не в курсе, что век спецпредставителя подошел концу. Знали, конечно, но что ж поднимать волну заранее, когда потом можно попросту в очередной раз поставить европейское сообщество перед фактом? Европейцам, как известно, не привыкать...

Так или иначе, когда я была в Страсбурге, от сложившейся нелицеприятной ситуации европейских чиновников несколько лихорадило, и как осуществлять "конструктивное сотрудничество" с учетом новых обстоятельств, они не понимали. Под вечер, на уже совсем неформальном кофепитии в кафетерии Дворца Европы, узнав, что я вскоре собираюсь в Чечню, несколько вполне симпатичных сотрудников Секретариата очень оживились: "Вы будете в Грозном?" "Да, конечно". "А узнать, что там осталось от офиса Султыгова, можете? Там, вообще, есть с кем дело иметь? Неловко Вас нагружать, но понимаете, так все сложно... Работать не с кем. А план есть. В перспективе, наверное, можно будет взаимодействовать с чеченским омбудсменом. Но перед тем как там появится омбудсмен, они должны сначала парламент выбрать... А это еще когда будет! Никакого уполномоченного в этом году в Чечне не появится. А план работы у нас-то именно на 2004 год. Просто безумие. А потом - архивы... Куда все документы из султыговского офиса денутся? Там же индивидуальные жалобы! Посмотрите, пожалуйста, что происходит. А то людей на местах у нас больше нет. Ваш МИД ничего конкретного пока не отвечает, тянет резину..."

Естественно, я согласилась. Дойти до офиса Султыгова - задачка несложная. Сидящих в информационном вакууме советоевропейцев - по-человечески жалко. Да и попросту интересно "эту сову разъяснить"...

Опасения, что единственным моим собеседником в бывшем офисе Султыгова будет амбарный замок на дверях, не подтвердились. Офис оказался на месте. И все сотрудники - тоже. Ни одного человека не уволили. И архивы продолжают благополучно покрываться пылью. Только называется теперь эта контора Управлением Правительства Чеченской Республики по обеспечению прав и свобод человека. Финансируется чеченским бюджетом, то есть теми деньгами, которые на кадыровский аппарат дает федеральный центр, ну и все вопросы "в рабочем порядке" сотрудники старой-новой структуры решают с руководителем Администрации Президента Чечни. Ну а "вопросы повышенной важности" решаются с самим Кадыровым.

Объяснил мне все это Ибрагим Зубайраев, замруководителя Управления. Ибрагим, вообще, был разговорчив. Очень красочно рассказал о том, что дела обстоят как нельзя лучше: "С упразднением должности спецпредставителя Султыгова ничего не изменилось. Согласно Конституции, гарантией всех мыслимых и немыслимых прав является в Чечне президент. Так что Султыгова и должны были убрать. Сразу после избрания президента стало ясно, что должность упразднят. Президент у нас гарант, и никаких дополнительных гарантий тут не требуется. И вообще, некоторые вопросы нам легче и оперативнее решать, когда нас замкнули на республику. А что Совет Европы? Зачем нам с ними сотрудничать? Толку никакого. Они ничем нам не помогли и наших проблем все равно не решат. Сами разберемся".

И действительно, в Чечне разбираются сами. Как могут. Потому что там - чеченизация, с нормализацией и стабилизацией заодно. А в Европе параллельно происходит дечеченизация России. Все очень логично.

"Первый президент Чеченской Республики", Кадыров, дабы потрафить своему высокому покровителю, Путину, в канун президентских выборов в Российской Федерации, задумал предъявить городу и миру так своевременно сдавшегося бывшего министра обороны Ичкерии (организация признана террористической и запрещена на территории России), Хамбиева. А чтобы обеспечить этот процесс, предварительно захватил в заложники родственников Хамбиева, в основном женщин, и ичкерийскому министру деваться было некуда. Хамбиев немедленно отдал себя в руки "законной власти", сделал все необходимые заявления для прессы, принес публичную клятву верности... В общем, разобрался Ахмат-Хаджи с ситуацией - привычным, многократно проверенным способом.

И еще один подарок от Кадырова Путину ко второму президентскому сроку - закрытие палаточных лагерей в Ингушетии и форсированное возвращение беженцев в Чечню. Помозолили глаза и хватит. Слишком на виду. Плюс деньги бюджетные да помощь международных гуманитарных организаций - кусочек лакомый. Пусть домой едут. А дома с ними разберемся.

В феврале в Ингушетии меньше чем за месяц до путинских выборов, пожилой мужчина-инвалид, угощая меня чаем в нетопленном бараке, рассказывал, как сворачивают беженские лагеря: "Позавчера газ отключили, приезжала бригада из местной администрации. Мы им говорим: "Что ж вы такое делаете? Как нам жить на таком холоде? Ведь дети маленькие, старики. И за газ миграционкой до апреля было проплачено". А они отвечают: "Вы своего Кадырова про это спросите. Он нам покоя не дает. И не даст, пока вы здесь сидеть будете". Нет, у нас теперь одна дорога - в Чечню... Убьют - убьют. Что делать? Из Ингушетии выдавливают. А по России куда мы не поедем, везде одно - вон, террорист, взрывать приехал... Едешь на автобусе в Баку. На границе: "Чеченцы есть? Выходи! Больше никого выходить не просят". Заболеешь - умирать в Чечне должен. Нигде больше в больницу не положат".

А буквально через несколько дней в Москве сотрудник МИДа России комментировал мне и ездившим со мной на Кавказ западным коллегам ситуацию с возвращением беженцев следующим образом: "Согласен, что есть люди, которые не вернутся в Чечню, но их не более десяти процентов. Почему они не хотят возвращаться? Некоторые совершили преступление на территории Чечни. Некоторые боятся кровной мести и оттого никогда не вернутся. Некоторые мотаются между Чечней и Ингушетией и деньги на этом зарабатывают, получая миграционные выплаты и там, и там. Бизнес у них такой. Да и вообще, разные международные организации - и это общепризнанный факт - деньги беженцам платили, по 30 тысяч рублей, чтобы те не уезжали. Эти организации воду мутят. А вы, кстати, кого законным президентом Чечни считаете, Кадырова или Масхадова? Нет, вы за кого - за Масхадова или за Кадырова?"

Пока коллеги пытались отвертеться от ответа и объяснить представителю власти, что дело не в том, за кого они, а в принудительном возвращении беженцев, что в любом случае недопустимо, я вспомнила один недавний разговор. Как на официальной встрече с участием чеченских правозащитников Кадыров настойчиво допытывался у одной из участниц: "А ты, сестра, где живешь - в Чечне или в Ичкерии (организация признана террористической и запрещена на территории России)? Нет, ты скажи..." Как, однако, все похоже... И здесь, конечно, тоже можно вполне эффективно "разобраться"...

Сказав все, что ему по должности положено, МИДовский чиновник любезно пошел провожать нас к выходу. Прощаясь, я автоматически поблагодарила его, что нашел возможность встретиться с моими зарубежными коллегами. "Ну что Вы. Всегда рады. И потом, Вы интересные вещи рассказывали", - ответил он и улыбнулся неожиданно светло и застенчиво. И как-то сразу из официального лица и идеологического противника превратился в нормального молодого парня. Слова сами сорвались с языка: "Послушайте, я понимаю, почему Вы с нами беседовали именно так, а не иначе. У Вас такая работа. Но, если по-человечески, не для протокола. Вы упоминали, что несколько раз были в Ингушетии и в Чечне. И последний раз всего пару месяцев назад. Неужели Вы сами верите, что 30 тысяч рублей - даже если бы их беженцам и правда платили - достаточная цена, чтобы жить в палатках, в таких условиях? Вы видели Грозный - и, положа руку на сердце, можете сказать, что это имеет хоть что-то общее с налаживанием мирной жизни?"

Молодой человек опускает глаза и галантно открывает передо мной массивную дверь Министерства иностранных дел Российской Федерации: "Ну, не знаю, такая сложная ситуация. Что Вы хотите? Ну, медленно, постепенно..."

Медленно? Постепенно?

Последний раз я провела в Грозном всего сутки. Обычно поездки в эти края связаны с интервьюированием людей, о судьбе которых даже страшно думать. Работа эта требует ясной головы и железобетонного спокойствия. Потому заранее ставишь перед собой стенку. Заранее готовишь себя к тому, что увидишь и услышишь. Так бывает обычно, но в последний раз дела мои были чисто технического свойства - зайти в пару мест, обсудить какие-то планы, передать бумажки.

И я неожиданно оказалась внутренне не готова к тому, что, встретив случайно старую знакомую и сказав, обнимая ее: "Что-то ты неважно выглядишь. Очень устала? Или у вас тоже эпидемия гриппа?" - услышала в ответ: "Нет-нет. Здорова. Просто зятя убили неделю назад. И знаешь, так жестоко. Я не думала, что так жестоко бывает".

Не готова к беспокойству в глазах грозненских друзей, узнавших, что я не успеваю до вечера переделать свои дела и должна переночевать в городе.

Не готова к тому, что после наступления темноты люди, закрывшись в своих квартирах, ждут, когда за ними придут, привычно прислушиваются к шорохам на лестнице. И ты прислушиваешься вместе с ними.

Медленно и постепенно грань между Москвой и Грозным становится все более размытой. То, что раньше было только там, теперь встречаешь в своем городе сплошь и рядом. Недавно, в центре Москвы, бредя к метро по Сретенскому бульвару, увидела двух амбалов в камуфляжной форме и с автоматами, вразвалку идущих посередь дороги. А подруга, помнится, рассказывала, что рядом с ней в автобусе уселся двенадцатилетний пацан в камуфляже и на ее изумленный вопрос: "А почему, мальчик, ты так странно одет?" - пробурчал: "Мама на базаре купила. Говорит, ткань дешевая и немаркая".

Когда из Чечни приезжают друзья, заранее ждешь нехороших историй. Задержания на улице. Приводы в милицию. Отсутствие регистрации грозит катастрофой. А если все документы на месте, то они уж, конечно, фальшивые. Основное желание - ни на секунду не выпускать "гостей нашего города" из виду и никуда не отпускать одних. То есть делать все то же самое, что делают они, когда я приезжаю в Грозный. Но ведь там - другое дело. Там - война. А у нас? У нас - тоже... Как составная часть стабилизации, нормализации, дечеченизации... и далее - по тексту.

Говорят, когда-то по Москве ходил другой анекдот: патриарх Пимен пишет диссертацию "О возможности конца света в одной отдельно взятой стране". Не пропустить бы...

От редакции:

Статья Татьяны Локшиной получила неожиданное и неприятное продолжение. Некоторое время назад упомянутый в ней заместитель руководителя Управления Правительства Чеченской Республики по обеспечению прав и свобод человека Ибрагим Зубайраев был похищен. Об этом сообщил ("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу). Пока о его судьбе ничего не известно...